MP3 Коллекция 
MP3collection.ru

Карта сайта MP3collection.ru

  
Поиск

Звезды
» все музыканты

Звери

Направление: рок-музыка

О группе Звери

Идейным вдохновителем команды является Роман Билык(Зверь), приехавший в Москву из Таганрога. В последнем он также имел к музыке самое непосредственное отношение, но какое конкретно и к какой именно, не уточняется. Историческая поездка в столицу случилась в 2000 году, тогда же произошел ряд не менее исторических знакомств с единомышленниками (из Минска, Ростова и Хабаровска), творческий союз с которыми с сентября 2001 года называется коротко и ясно - "Звери".
Тогда же, осенью, была записана основная часть материала для первого альбома и было принято решение снимать клип на одну из песен. С клипом вышла довольно мистическая история: музыкантам страшно понравился ими же придуманный сюжет, который, однако, никак не сочетался с выбранной для экранизации песней. Решительный фронтмен попросил ночь на раздумья - и сочинил под готовый сценарий еще одну песню. Песня называлась "Для тебя". В январе 2002 года видео было готово, через считанные дни оно оказалось в телеэфире, где его и приметили представители компании CD-Land, немедленно подписавшей с многообещающей командой контракт на выпуск дебютного CD.
Тем временем песня "Для тебя" оказалась в трек-листе сборника "Нашествие. Шаг 11" и в эфире "Нашего Радио", а группа - в списке участников фестиваля "Нашествие-2002" в Раменском. Что интересно, еще до релиза дебютной пластинки группа записала следующую.

Состав группы:

Рома Зверь - вокал, гитара
Владимир Хоружий - гитара
Кирилл Антоненко - клавиши
Константин Моисеев - бас
Михаил Краев - барабаны.

Состав группы с декабря 2003 года:

Рома Зверь - вокал, гитара
Максим Леонов - гитара
Костя Лабецкий - бас-гитара
Кирилл Антоненко - клавиши
Миша Краев - ударные

$H@bbY


Рома Зверь. О себе.

Я приехал в Москву весной. Рейсовый автобус прибыл на «Щелковскую» часов в шесть утра. Меня стряхнули с сиденья, и я ступил на заблеванный тротуар столичного вокзала. Весь вокзал был напичкан чужими людьми. Пахнущими и живыми.

Днем я любил прогуливаться по центру. Болтаться в человеческом супе оказывается так приятно. В это время я не существовал. Я становился частью этого супа. Маленьким обглоданным мослом, который варится где-то между картошкой и луком. Я просто плыл по течению, например, по Тверской. Облизывал взглядом ноги какой-нибудь гуляющей девчонки. Чувствовал легкое головокружение. У меня еще ничего не было. Ни свиданий, ни обязательств и ни копейки денег в кармане. Золотое время, когда у меня не было еще ни одного друга.



Я ползал по городу, как насекомое. Я стрелял сигареты, я втягивал живот, чтобы остановить его нытье, я бродил по магазинам и возбуждался, глядя на симпатичных продавщиц. Уезжал в Коломенское, носился по берегу, резал себе ладони сорванной травой и запихивал ее в рот. Потом блевал прямо в озеро. Я был свободен. Мне никто не был нужен. И я не был нужен никому.

Я ничего не боялся. Ночами я изучал Москву. Маленькие улочки с грязными домами стали моей территорией. Я ночевал на стройках. Моим любимым местом была большая огороженная площадка на Сходненской. Примерно год там возводили двенадцатиэтажку нового поколения. Я пробирался туда почти каждый день. Я представлял этот дом своим. Сворачивался на старом пальто прямо на куче с песком, закрывал глаза — и мой светский прием начинался. Я мечтал о белом пиджаке, о красной розе в петличке и о белой фетровой шляпе. И о женщинах. Разного возраста. Об их волосах, об их влажных ногах, об их языках, горячих и острых. Головки тюльпанов похожи на женские языки.

Однажды ночью ко мне подошли неторопясь. Спокойно и вежливо. Я начал первым, и меня накололи, как кузнечика. Спасла случайная тень из подъезда. В ближайшем ларьке я купил водки. Потом прятался в кустах и до утра заливал порезы спиртом.

Я всегда хотел есть. Неважно — колбасу или женщину. Я глотал то и другое, почти не разжевывая. Я выпрашивал соленые огурцы на рынке. Я слизывал сахарную пудру с пирожных, которые воровал в кондитерских, я покупал креветок и с наслаждением высасывал их соленые тела. Кого-то я трахал прямо в подворотне. Кого-то на бильярдном столе, в засиженной мухами кофейне. Кого-то в примерочной дорогого магазина. Я хватал без разбора. Их рты, волосы и подмышки. А утром меня ждали невычищенные зубы и запотевшие окна. Женщины проходили через меня, как через большую лужу в центре улицы. Кто-то осторожно, боясь намочить ноги, а кто-то, высоко задрав платье, перепрыгивал меня как нечего делать.

У нее был золотой зуб, маленькая родинка на подбородке и охранник с жилой на блестящем лбу. Сметана. Прохладная густая сметана в глиняном горшочке. Прямо из погреба. Она пахла рыбой и свежими купюрами. Я вымазался в ней по самые уши. Она держала меня в своей квартире, кормила с рук и постоянно трогала. Утром, перетянув ее белое сало капроновыми колготками, я сбежал и опять жил на вокзалах.

Однажды зимой я проснулся в чужой квартире. Рядом со мной лежала женщина. Смятая стоптанная домашняя тапочка. Душно. Много мягких игрушек. Вокруг — мой собственный запах. В тот день я впервые подумал про деньги. И моя прежняя жизнь сразу закончилась.

Я стал работать. Одна монотонная обязанность сменялась другой. Я мыл полы в ресторанах. Я торговал в табачной палатке и тогда подсел на «Житан». Я работал в ночном стриптиз-клубе. Следил за девочками, чтобы не давали кому попало. В то время я носил пиджак и начищенные ботинки. Я жрал икру, оставшуюся после банкета, и мог вдуть любой стриптизерше. Я клал кирпич на стройке и однажды слетел с третьего этажа. И опять — ничего. Только длинная царапина и пара синяков.

Я сочинял в этой Москве песни. Пьяные, написанные огрызками карандашей, пока я слонялся от вокзала к вокзалу, от бабы к бабе, от толчка к толчку. Слова — это одиночество. Я никогда не был так одинок, как в то время. Песни начинались с маленького сгустка на дне моего живота. Потом постепенно твердели и увеличивались. И я должен был от них избавляться. Прошла девушка, задела меня своим запахом — и появился сгусток. Я никогда не выдумывал свои песни. Я просто избавлялся от них. Иначе бы они меня разорвали.



Все время, пока я собирал своей кожей чужие испражнения, жрал березовые листья, втыкал свое мясо в другое, — я хотел стать музыкантом. Я жаждал славы так же, как постоянно жаждал спариваться. Я хотел, чтобы мои песни напялили каждого в этом городе. Я мучительно хотел стать известным. И специально ничего не делал для этого. Во все времена первого сентября дети будут приходить в школу. Так же с моими песнями. Я просто ждал пока наступит первое сентября, потому что не могло быть по-другому. И день знаний наступил. Появились «Звери».

Ненавижу собственную слабость. Постоянно ищу себе оправдание. Хватаю ртом воздух. Оправдать себя — это как пережить приступ астмы. Краски остаются прежними, сознание не меняется. Просто в легкие больше не поступает воздух. А ведь достаточно всего лишь маленькой дырочки в твоем горле. Всего лишь отверстия размером с булавочную головку — и ты останешься жить. Глазные яблоки не подчиняются могзу. Они начинают вращаться, как огромные голубые молекулы. Но вот спасительная струя воздуха со свистом влетает в твои черные, пропахшие табаком легкие, и ты получаешь небольшую отсрочку. Так же и я мучительно искал себе оправдания. И всегда находил их.

В тот день злоба накрыла меня с головой. Было невозможно вырваться. Я взял бритву. Смогу ли я сделать это? Я сам играл с собой в «слабо». И это доставляло удовольствие. Сначала я нацарапал букву «у»… Потом «р»…. «А» далась особенно трудно. Я почти струсил. Я почти оправдал себя. Я почти опустил бритву. Как же я ненавидил себя в эту минуту. Как презирал. Если бы я остановился, что бы произошло? Я закончил. Я был горд. Счастлив. Это как трахнуть Ким Бесинджер. Это наполняет тебя силами. Йо!

Жизнь всегда идет слишком быстро или слишком медленно. Трудно это выносить.

Однажды я решил прыгнуть с тринадцатого этажа с диктофоном. И записать песню. Мне казалось что это была бы самая искренняя песня в моей жизни. Испугался.

Ненавижу золото. Некрасиво. Ненавижу сережки в ушах. Украшенные тела. Забитые тональным кремом поры. Поднесешь женскую голову прямо к глазам и рот скочевряжется в отвратительной ухмылке. Искусственные головы. Искусственные жесты, мимика, движения. Я не люблю чужие лица и чужие головы на подушке. Женщины и мужчины должны просыпаться отдельно. Я больше никогда не проснусь рядом с чужой головой.

Я не могу жить без женщин. Я должен заполнять их, вползать в них, рыскать внутри них ищейкой. Словно мармелад засовывать их большие мягкие куски себе в рот, смачивать их своей слюной, медленно разжевывать и постепенно растворять в себе. Неспеша. Тщательно. И вот она уже корчится внутри меня, разъедаемая ядовитым соком моего желудка. Она смешивается там с вечерней пищей и жидким потоком проходит по моим внутренностям. А наутро я иду в туалет, и все, что осталось от этой женщины, покидает мое тело через задний проход. Так происходит со всеми. Ни одна женщина не сможет остаться со мной навсегда, как ни один продукт, преработанный и использованный, не сможет остаться внутри человечекого тела. Как прекрасно надкусанное яблоко и как омерзительна рвота, когда ты этими яблоками объедаешься.

Самое красивое в жизни — это море. Когда я вижу море, я не могу думать ни о чем другом. Оно затопляет меня изнутри. Я могу часами смотреть на море. Оно — самое совершенное существо в мире.

Мне нужно быть одному. Мне нужны улицы, залитые солнцем, без прохожих, без разговоров, без спутников. Я хочу остаться лицом к лицу с самим собой. Я ничего вам не должен. Ваши комплементы засалены. Ваши вопросы — заплесневелый кусок сыра. Ваше любопытство — затасканная кукла Барби, в которой нет ничего настоящего. Чего вы все от меня добиваетесь?



Однажды мне приснился сон. Я вхожу в свою квартиру в Таганроге. Меня встречает мама. Руки у нее перепачканы какой-то зеленью. Я начинаю объяснять ей, почему опоздал, но она мне не верит. Я привожу доказательства, я пытаюсь говорить с ней спокойно. Но она качает головой и начинает плакать из-за того, что я ее обманываю. Я кричу, я надрываюсь, говорю ей правду, а она не верит. Я проснулся в липком холодном поту. Тот страх был самым сильным в моей жизни.

Мой первый клип выкатился в этот мир кровавым потным комочком. Его вырвали длинные щипцы из черной трубы моего сознания. Вонючий маленький плод моего воображения. Пуповина натянулась, налилась кровью. Щелк. И вот мой выродыш уже отделился от меня и получил право на самостоятельное существование. И как только он перестал быть мои — я тут же забыл о нем. Так же с песнями. Они покидают меня и становятся мне неинтересны. Сложно любить эти пульсирующие отростки себя, разбросанные вокруг. Каждый уже с собственным сердцем, с жизнью и смертью. Дергаются, стучат — обрывки моих артерий, куски моего мяса, мои хрипы, мое прошлое. Мне плевать на прошлое. Каждый ее палец на ноге пах по-особенному. Она была очень чистая. Я был уверен, что вместо крестика она носит на груди флакон с духами. Освежитель воздуха для тела. Потому что воздух вокруг нее пах по-особенному. Она плакала, когда кончала. Она плакала и кончала тихо. Почти бесшумно. Это очень красиво. В момент оргазма она прикрывала глаза и из нижнего века вытекала крупная слеза. Медленная. Долгая. Одновременно два глаза выливали слезы на ее щеки. И слезы ползли неторопясь, никуда не спеша, наслаждаясь свободой по направлению к шее. Я не мог оторваться. Слезы всегда миновали складку около губ, потому что она улыбалась. Нехотя перебирались через бугор подбородка, плыли по шее. Она плакала, потому что была счастлива. Я был с ней до тех пор, пока она не перестала плакать во время оргазма.
Как только мои песни стали звучать по радио, я изменился. Я вдруг почувствовал, как рождаются во мне мои новые песни и как они лопаются внутри меня. Часто мне стало казаться, что мои руки и ноги становяться больше и увеличиваются до невероятных размеров, будто у меня стремительно развивается слоновая болезнь. Мои песни начинают идти горлом, одна за другой, и я не могу остановить этот поток внутренностей. Я увеличиваюсь и начинаю заполнять комнату, в которой нахожусь. Мои пальцы и грязь под ногтями уже проложили себе дорогу в коридор. Я пухну от себя. Я начинаю заполнять своим телом весь дом. Мой член растет, увеличивается, дергается в такт моему прерывистому дыханию. Мое тело вместе с ногтями, ушными каналами, копчиком, волосами, вместе с моими кожными луковицами, родинками, шрамами и перепонками — все вырывается наружу и заполняет город стремительно и бесповоротно. Вы любите копаться во внутренностях? Вам бы только запустить руку в горячее и влажное отверстие, остальное неважно. Теперь вы можете делать это беспрепятственно. Рассматривайте все что хотите. Мне нравится это так же, как и вам. Давайте вместе разрежем мои органы, посмотрим что там внутри? Пороемся в моих помоях, которые так похожи на ваши. Я выставлен на всеобщее обозрение. Вот вам мои песни, вот вам мой торчащий член.

Я скрою от вас только одно. Мой самый страшный страх. Мучительный и позорный. Мой самый уязвимый кусок. Его вы не получите.

Пробуем.ру




Интервью со звездой

Рома Зверь: «Люблю девушек свободных и капризных»

«Когда мы вместе, никто не круче» - так называется новый, третий по счету альбом группы «Звери», предводительствует в которой Рома Билык. Он не любит говорить о личной жизни, он не хочет однозначно определять стиль своей музыки, он не герой светской хроники, но, наверно, именно поэтому в него влюблены многие девушки.

– Рома, даже на официальную пресс-конференцию, на которой я присутствовала, прорвались ваши фанатки. Скажите, а вы каких девушек любите?
– Капризных, наглых, бесцеремонных, свободных и независимых. И без комплексов, чтобы могла целоваться где угодно. Даже в общественном туалете.

– Сейчас рядом есть такая?
– Личная жизнь, она так называется, потому что она личная. Я не люблю делать ее достоянием общественности. На данный момент я своей личной жизнью удовлетворен.

– В любовь с первого взгляда веришь?
– А то! Со мной такое часто происходит, но, правда, продолжается недолго. Первая вспышка проходит и все. Говорят, можно остаться друзьями, но… дружить надо с мужиками, а девушек – любить.

– И совершать ради них всякие геройские поступки. Выступления группы вы посвятили всем девушкам, что явно следует из названия «С праздником вас, милые девушки!». А что-то более дерзкое и смелое совершали ради любимой?
– Еще когда я жил в Таганроге, у меня была девушка. Перед 8 марта я не успевал купить ей подарок и просто дал ей денег. Она купила дорогие духи. Пришла домой, а в бутылке явно не то, что написано на этикетке. Она расплакалась, попросила продавцов поменять духи, те отказались. А ночью магазин сгорел. А что оставалось делать? Я разбил витрину, вылил туда канистру бензина. Все очень просто. И это, поверьте, самая мирная реакция разъяренного зверя.

– Теперь я понимаю, Рома, почему вы свою группу назвали «Звери»…
– В детстве каждый дрался, отстаивая свою территорию. Мы так взрослели. А звери… Звери лучше людей. Животное никогда не убьет ради удовольствия или в гневе. А вот человек может. Например, когда мужчина любит женщину, а она его нет. Чтоб никому не досталась: он убивает сначала ее, а потом себя.

– А если серьезно: от чего приходится защищаться?
– От пиратов. Мы объявили последнюю и окончательную войну этим людям вместе с нашей звукозаписывающей компанией CD-land. В борьбу включился и Герман Греф, так что есть надежда, что до конца 2006 года будут уже приняты какие-то подзаконные акты. Если вы любите группу «Звери», то не покупайте пиратских альбомов.

-Призыв очень своевременный – ведь только на днях вышел ваш новый альбом. Кстати, традиционный вопрос – в чем его отличие от предыдущих двух?
– Новый альбом записан в режиме диалога. Каждая песня – это реплика в разговоре между двумя людьми. Иногда бурном и истеричном, как в стартовой песне «Рома, извини». Иногда нежном, иногда отвязном и диковатом, но всегда искреннем. И еще альбом отличается тем, что на записи ни одной партии не сыграл компьютер, все нашими руками. У нас появилась долгожданная сыгранность и четкость. И эти выстраданные качества дали свободу петь так, как хочется, и то, что хочется. Альбом получился на 100 процентов живой.

– А по настроению альбом чем-то отличается?
– Музыка стала жестче. Работа в студии была очень «горячей»: мы спорили, играли бесконечное количество вариантов. В этом диалоге и в нашем видении песен родился новый диск. Мы сделали его, как задумывали. А судят пусть слушатели. Вы знаете, я недавно задумался о роли группы «Звери» в современном музыкальном мире.

-И что же, к какому выводу вы пришли?
– Мы объединяем не только людей, но и направления современной музыки.

– Три – магическое число. Вы на третьем альбоме не собираетесь останавливаться?
– Если мне будет что сказать, то почему надо молчать?

– Рома, а публика понимает вас?
– Это можно сказать только по реакции в зрительном зале. Поэтому с нетерпением ждем тура по России. Одно дело, что свое «детище» всегда восхищает, совсем другое – независимая оценка.

– Концерты, записи… вы еще не надоели друг другу?
– Напротив. Мы стали одной семьей, и теперь главное от этой близости не сойти с ума.

– Вас недавно наградили литературной премией за стихи к песням. Каковы ощущения?
– Когда мне сообщили, я искренне обрадовался. Если говорить о новаторстве в стихах и каких-то «фишках», то я до сих пор не могу объяснить себе, как я пишу песни. Я так пишу, потому что не могу писать по-другому. Ни лучше, ни хуже.

– Я слышала, что вы собираетесь написать книгу.
– Первая часть моей автобиографической книги выйдет уже в сентябре. В ней я расскажу о жизни в Таганроге и переезде в Москву. Там будет только правда. Вторая часть будет о жизни в шоу-бизнесе.

– По дому скучаете?
– Иногда. Но приеду в Таганрог, и часа через два-три уже хочется обратно. Очень скучаю по шашлыку. В Астрахани, Ростове, Таганроге и Ростове его классно готовят.

– Наши музыканты, да и актеры, частенько говорят, что не любят прессу. Вы из их числа?
– Мы благодарны журналистам. Они всегда пишут про нас гадости, и мы смогли избежать «одурманивания» славой.

– Значит, все-таки вы нас не любите?
– Дело не в том, что мы хотим работать с журналистами профессионально, а они часто, вместо того, чтобы перепроверить информацию, просто придумывают то, чего не было. Поэтому мне физически неприятно иметь с такими людьми дело. Хотите ли вы того или не хотите, но любой артист, уважающий себя и имеющий аудиторию слушателей, является для них авторитетом. А какой-то журналист считает вполне нормальным явлением написать о нас гадость, поиграть на низменных чувствах, рассказать о том, как артист пьет водку, потребляет наркотики, громко ругается матом и дерется, спит с мальчиками и девочками без разбора. Стыдно в этой ситуации должно быть всем: и издателям, и журналистам, да и нам. Кстати, почему-то никто не читает в метро порножурнал с фотографиями гениталий на развороте, а ведь желтые газеты – та же грязь.

– Рома, к чему вы еще стремитесь? Какие пункты записаны в ваших ближайших жизненных планах?
– Я не знаю, что будет дальше. Еще не написаны все песни, которые хотелось бы написать. Есть, по крайней мере, песен пять, которые я точно напишу и покажу людям. А какие еще грани творчества могут открыться – не известно. Хотя… я хочу одеть людей.

– Да что вы!!! Собственноручно?
– Мы хотим выпустить линию добротной и недорогой одежды для молодежи. Как мне нравится.

– А какая вам нравится?
– Чистая и удобная.

– Ходили слухи о начале вашей актерской карьеры…
– Это вы о съемках фильма «Дмитрий Донской»? Так это не слухи. Работа идет и проект состоится.

Светлана Валхар, специально для WMJ
 

Новости
Новости Звери :
» Пугачева, Киркоров и "Звери" вошли в число российских звёзд-миллионеров по рейтингу журнала Forbes / 2005-08-01


Интернет-магазин
диски Звери :
» Звери. Когда мы вместе - никто не круче
» Звери. Голод


Тексты песен
Тексты песен Звери :
» Для тебя

MIDI
Полифонические мелодии Звери :
» Звери - Рома извини

Навигация


 
Добавить этот сайт
» в Избранное
» баннеры MP3collection.ru
© 2002-2010 MP3collection.ru - Музыкальный портал. Пишите на mp3collection.ru@mail.ru
  Rambler's Top100 Rambler's Top100